Gaspar H. Crapulina MPO

ПЕРВЫЕ ВЫВОДЫ Выводы из результатов промежуточных выборов в США в 2026 году выглядят примерно так. 1) Демократическая партия одержала решительную и крупную победу. Такой крупной победы на выборах в Конгресс, считая и промежуточные, и президентские выборы, не было уже 50 лет, с 1974 года (с Уотергейта). Точные результаты пока неизвестны, но у демократов будет 54-55 мест в Сенате и 240-260 мест в Палате представителей – это значительный перевес по меркам последних лет. Если бы демократам сказали про такой перевес год назад, они бы покрутили пальцем у виска – нужно было сочетание многих факторов, чтобы такая разгромная победа стала реальностью . Демократы выиграли выбор в Сенат в Техасе (где в прошлый раз выигрывали в 1988) и в Канзасе (в 1932) – глубоко республиканских местах. Контроль над обеими палатами Конгресса существенно ограничит власть президента Трампа. Демократы будут контролировать бюджет, движение законопроектов и новые назначения. Кроме того, у демократов будет возможность устраивать слушания со свидетелями под присягой и организовывать всевозможные расследования. Они смогут снова устроить импичмент и, на этот раз, организовать не номинальные слушания в Сенате, как в 2019 и 2021 годах, а многомесячные, с прямыми трансляциями и долгими сольными выступлениями. Голосов для отстранения от власти у них, впрочем все равно не хватит. 2) В очередной раз прогнозы оказались точны. Конкурирующих фирм, занимающихся прогнозами, стало больше, но в итоге точнее всех оказались прогнозы у тех, кто использовал наиболее продвинутые статистические методы – прежде всего у Нейта Сильвера. Модель SilverBulletin не просто точно предсказала итоги множества выборов, но и сам Сильвер перед сами выборами правильно угадал, что «вайбы» указывают на недооценку демократов. Но и другие группы (NYT, RCP/PollVault, 50PlusOne, Decision Desk) от него не сильно отстали. 3) Основной причиной поражения республиканцев стала крайняя непопулярность президента Трампа. Среди основных причин его низкой популярности – во-первых, начатая им война с Ираном, которая привела к резкому, на 25-30% росту цен на бензин и дизель. Во-вторых, инфляция, с которой он неоднократно обещал покончить. Инфляция, в принципе, не особенно высока, 3-3,5%, однако Трамп столько времени провёл, обещая её остановить и даже снизить цены, что в глазах избирательниц и избирателей стал за неё отвечать. Произошло тоже, что и с войной с Ираном – многим президентам войну могли бы простить, но не тому, который всю избирательную кампанию обещал не начать новых войн. Никак не помогло республиканскому делу то, как бездарно провёл президент избирательную кампанию. Раз за разом он возвращался к темам, непопулярным среди избирателей. Конфликт с Канадой, которую американцы любят, броманс с Путиным, крайне токсичным в глазах американцев, наезды на Украину и президента Зеленского, которые пользуются большой поддержкой, митинги, на которых президент подолгу говорил о мускулистых задницах республиканских кандидатов – это всё отнимало очки. Понемногу, но отнимало. 4) Интересно, что вроде бы как причина недовольства президентом и его партией – экономическая (инфляция). Но нельзя сказать, чтобы экономика США была проблемна. Наоборот, безработица на рекордном низком уровне, экономический рост устойчивый и, по меркам развитого мира, высокий. Технологический прогресс вообще зашкаливает. Чего американцам и американкам не нравится, понять трудно. 5) Один из основных «инструментов», которыми президент Трамп подорвал свою партию – поддержка слабых кандидатов и кандидаток в ситуации, когда другой республиканец имел бы больше шансов против демократов. Очевидный пример – Кен Пакстон, генпрокурор Техаса, баллотировавшийся в Сенат после большой череды скандалов в общественной и частной жизни. Трамп поддержал его на праймериз, Пакстон победил на праймериз действующего сенатора от своей партии Корнина и с разгромным счётом проиграл основые выборы демократу. В Северной Каролине Трамп, фактически, заставил республиканца Тиллиса отказаться от переизбрания на второй срок. Место проиграно. В Южной Каролине после смерти сенатора Грэма Трамп продавил назначение на его место – и сразу же на роль кандидатки в Сенат – его сестру, не имевшую политического опыта. Результат – штат, в котором Трамп набрал на 18 процентов больше, чем Харрис в 2024 году, ушёл к демократам. Даже сенатское место в Джорджии – по существу, новый подарок Трампа. Если бы не Трамп, соперником Джона Оссофа был бы не какой-то фрик, а популярный губернатор Брайн Кемп. Но у Трампа на него зуб и Кемп так и не решился вступить в гонку. Оссоф переизбрался с запредельными показателями. С другой стороны, в 2026 году проиграли не только слабые республиканские кандидаты (Пакстон, Маршалл, Грэм), но и сильные (Аббот, Хинсон). Так что общее отношение к республиканцам было важнее, чем качество кандидатов иА кандидаток. 6) Вот чего я не вижу в первых результатах выборов-2026 – это новой информации о каком-то «сдвиге влево». У демократов победили в основном умеренные левые или даже чистые центристы. (Исключения есть – например, новая сенаторка от Миннесоты Пегги Флэнаган – но они редки.) Или, как Абдул эль-Саид из Мичигана и Джеймс Таларико, новый сенатор от Техаса, компенсировали свою левацкую молодость исключительной дисциплинированностью своих кампаний. Если демократы воспримут итоги-2026 не как результат неверной политики и плохой избирательной стратегии президента Трампа, а как валидацию своих собственных ценностей - это будет ошибкой. Страна плохо относится к войне с Ираном, высоким ценам на бензин, бромансу с Путиным и т.п. - это не значит, что все поверили в необходимость борьбы с автомобилями на бензине и обязательное указание местоимений в подписи. 7) Демократы получили контроль над Сенатом, видимо, до 2032 года (в «классах-2020 и 2024» у них практически нет слабых сенаторок или сенаторов, потому что это были не самые удачные годы). В 2032 году у них будет несколько сенаторов в «республиканских» штатах типа Южной Каролины. Пожилым консерваторам в Верховном суде, Кларенсу Томасу, 78, и Самуэлю Алито, 76, придётся жить долго, чтобы снова появилась возможность, чтобы их сменили консервативные же судьи.